Неточные совпадения
Ею вдруг овладевали припадки нежности к отцу, к Вере Петровне и припадки какой-то
институтской влюбленности
в Елизавету Спивак.
«Оленька моя хорошеет, преуспевает
в благочестии, благонравии и науках,
институтскому начальству покорна, к отцу почтительна, и всякий четверг спрашивает, скоро ли приедет другой баловник, Райский, поправлять ее рисунки и совать ей
в другую руку другую сверхштатную коробку конфект…»
У него были такие большие руки, с такими длинными и красными пальцами, что ни
в какие перчатки, кроме замшевых, не входили. Он был одержим кадетским аппетитом и
институтскою робостью.
Случалось даже, что по нескольку дней не бывало и раздражения, и Вера являлась ему безразлично с Марфенькой: обе казались парой прелестных институток на выпуске, с
институтскими тайнами, обожанием, со всею мечтательною теориею и взглядами на жизнь, какие только устанавливаются
в голове институтки — впредь до опыта, который и перевернет все вверх дном.
Хиония Алексеевна пыталась было принять участие
в этих прогулках: однажды она совсем решилась было преодолеть свой
институтский страх к оседланной лошади и даже, при помощи Ильи, взобралась на Батыря, но при первой легкой рыси комом, как застреленная птица, свалилась с седла и даже слегка повихнула ногу.
Стабровский действительно любил Устеньку по-отцовски и сейчас невольно сравнивал ее с Дидей, сухой, выдержанной и насмешливой. У Диди не было сердца, как уверяла мисс Дудль, и Стабровский раньше смеялся над этою
институтскою фразой, а теперь невольно должен был с ней согласиться. Взять хоть настоящий случай. Устенька прожила у них
в доме почти восемь лет, сроднилась со всеми, и на прощанье у Диди не нашлось ничего ей сказать, кроме насмешки.
Институтское начальство ей было знакомо, так как все мои старшие братья воспитывались
в университетском пансионе; поэтому ей думалось, что ежели я и окажусь
в каком-нибудь предмете послабее, то, при помощи ее просьб, ко мне будут снисходительны.
Ее умственное развитие, ее опыт, ее интересы так и остаются на детском уровне до самой смерти, совершенно гак же, как у седой и наивной классной дамы, с десяти лет не переступавшей
институтского порога, как у монашенки, отданной ребенком
в монастырь.
«Идей»
в теперешнем смысле они не имели, книжка не владела ими, да тогда и не было никаких «направлений» даже и у нас, гимназистов. Но они все же любили читать и, оставаясь затворницами, многое узнавали из тогдашней жизни. Куклами их назвать никак нельзя было. Про общество, свет, двор, молодых людей, дам, театр они знали гораздо больше, чем любая барышня
в провинции, домашнего воспитания.
В них не было ничего изломанного, нервного или озлобленного своим долгим
институтским сидением взаперти.
Все мне было ново и близко
в ее
институтском прошлом.
— Оставьте, оставьте, не надо. Нехорошо так говорить. Что может быть хуже заочного, безответственного глумления. Нащекина умная, добрая и достойная особа. Не виновата же она
в том, что ей приходится строго исполнять все параграфы нашего
институтского, полумонастырского устава. И мне тем более хочется заступиться за нее, что над ней так жестоко смеется… — она замолкает на минуту, точно
в нерешительности, и вдруг говорит: — смеется мой рыцарь без страха и упрека.
Все были очень рады, что буря проходит, и все рассмеялись. И заплаканная Лиза, и солидная Женни, и рыцарственная Зина, бесцветная Софи, и даже сама Ольга Сергеевна не могла равнодушно смотреть на Егора Николаевича, который, продекламировав последний раз «картоооффелллю», остался
в принятом им на себя сокращенном виде и смотрел робкими
институтскими глазами
в глаза Женни.
Совсем, так-таки совсем был
институтский Малек-Адель: вот сейчас поцелует, завернется красным плащом и, улегшись
в мусульманскую гробницу, скажет: «плачь обо мне, прекрасная христианка, и умри на моем гробе».
Женщина с ребяческими мыслями
в голове и с пошло-старческими словами на языке; женщина, пораженная недугом
институтской мечтательности и вместе с тем по уши потонувшая
в мелочах самой скаредной обыденной жизни; женщина, снедаемая неутолимою жаждой приобретения и,
в то же время, считающая не иначе, как по пальцам; женщина, у которой с первым ударом колокола к «достойной» выступают на глазах слезки и кончик носа неизменно краснеет и которая, во время проскомидии, считает вполне дозволенным думать:"А что, кабы у крестьян пустошь Клинцы перебить, да потом им же перепродать?.
Последнее платье надевается наскоро, потому что часы показывают без десяти минут час, и, сверх того,
в изгибах tete de linotte мелькает стих Богдановича: «во всех ты, душенька, нарядах хороша…» 17 Это единственное «знание», которое она вынесла из шестилетней мучительной
институтской практики.
Но
в этом восклицании не слышалось ничего, кроме обычного
институтского жаргона, который так и оставался жаргоном.
Дверь швейцарской захлопнулась. Лидочка вновь погрузилась
в институтскую тишину.
Вот придет весна, распустятся аллеи
в институтском саду; мы будем вместе с вами ходить
в сад во время классов, станем разговаривать, сообщать друг другу свои секреты…
Чем более погружалась она
в институтскую мглу, тем своеобразнее становилось ее представление о мужчине. Когда-то ей везде виделись «херувимы»; теперь это было нечто вроде стада статских советников (и выше), из которых каждый имел надзор по своей части. Одни по хозяйственной, другие — по полицейской, третьи — по финансовой и т. д. А полковники и генералы стоят кругом
в виде живой изгороди и наблюдают за тем, чтобы статским советникам не препятствовали огород городить.
Верховцевы сходили по лестнице, когда Лидочка поднималась к ним. Впрочем, они уезжали не надолго — всего три-четыре визита, и просили Лидочку подождать. Она вошла
в пустынную гостиную и села у стола с альбомами. Пересмотрела все — один за другим, а Верховцевых все нет как нет. Но Лидочка не обижалась; только ей очень хотелось есть, потому что
институтский день начинается рано, и она, кроме того, сделала порядочный моцион. Наконец, часов около пяти, Верочка воротилась.
В нее вольется атмосфера
институтского ребячества и малокровия; на нее ляжет та своеобразная печать, от которой не могут отделаться институтки даже долгое время после выпуска.
— Дочь моя, — начал он после минутного молчания, которое было настоящей пыткой для молодой девушки, — постарайся выбросить из головы все свои
институтские бредни, тебе представляется прекрасная партия, дело уже решенное, твое замужество не терпит отлагательства… Я должен сообщить тебе, что свадьба состоится
в октябре…
В первый раз она сама, даже мысленно, назвала свою подругу этим насмешливым
институтским прозвищем.
В порыве чувства Раиса Павловна тихонько поцеловала Лушу
в шею и сама покраснела за свою
институтскую нежность, чувствуя, что Луше совсем не нравятся проявления чувства
в такой форме.
Она окончила
институтский курс семнадцати лет и по выходе из заведения жила с матерью и братом
в Петербурге. Перечитала гибель книг, перевидала массы самых разнообразных лиц и не вошла ни
в какие исключительные отношения ни с кем.
Тут были и воспоминания об институте,
в котором они воспитывались, и вычитанные урывками мысли о людях труда, и робкая надежда с помощью
институтских связей ухватиться за какую-то нить и при ее пособии войти
в светлое царство человеческой жизни.
С этой целью она обращалась и к maman, директрисе института,
в котором она воспитывалась, и к некоторым
институтским товаркам.
Наскоро освежила она
институтские сведения об отношениях Елены к Менелаю, дополнила их некоторыми биографическими подробностями из жизни великолепного князя Тавриды и решила, что этого было совершенно достаточно, чтобы воспроизводить «Прекрасную Елену» и «Отрывки из Герцогини Герольштейнской»
в губернских городах и на ярмарках.
Все это рассказывала мне Люда, после спуска газа,
в длинные осенние вечера, лежа
в соседней со мною жесткой
институтской постельке.
Месть Крошки удалась на славу! Отняв от меня моего друга, она лишала меня последнего солнечного луча, последней радости
в холодных, негостеприимных
институтских стенах.
— Ну, и отлично! — обрадовался,
в свою очередь, отец. — Ты умная девочка и не будешь слишком скучать… Ведь учиться необходимо, дитя… да и потом — семь лет
институтской жизни пролетят так быстро, что ты и не заметишь.
Я улеглась поудобнее и стала смотреть
в окно. Неспущенная штора позволяла мне видеть высокие деревья
институтского сада и площадку перед лазаретными окнами, всю ярко освещенную луной.
Это была первая ласка
в холодных
институтских стенах…
Небольшой, очень полный, с седыми кудрями, с большим горбатым носом и добродушными глазами — он одним своим появлением вносил луч радости
в институтские стены. И любил же детей на редкость, особенно маленьких седьмушек, к которым питал особенную нежность.
Поднялся гвалт невообразимый… Я не могла как следует понять, на чем порешили девочки, потому что
в эту минуту передо мной появился важный, внушительного вида
институтский швейцар Петр.
Да, я любила ее, ужасно любила… Моя маленькая, одинокая душа томилась
в ожидании друга, настоящего, искреннего… И он явился ко мне — не мечтательной, смеющейся лунной феей, а доброй сестрой и верным товарищем на долгие
институтские годы… Мы крепко прижались друг к другу, счастливые нашей дружбой и примирением…
— До свиданья, фея Ирэн! — еще раз прошептала я; и
в первый раз по моем поступлении
в мрачные
институтские стены снова сладкая надежда на что-то хорошее постучалась мне
в сердце.
— Папа! — часто шептала я среди ночного безмолвия. — Милый, хороший, дорогой папа, возьми меня отсюда… Увези меня отсюда! я теперь одна, еще больше одна, чем была раньше. Была Люда — нет Люды. И снова темно, мрачно и холодно
в институтских стенах…
И вдруг неожиданно эта машина перевернулась. Случилось то, чего я не могла предвидеть: я нашла то, чего не ожидала найти
в скучных
институтских стенах.
— Уж вы меня простите, — обратился он к старшим, у которых было уселся за столом, чтобы разделить с ними скудный
институтский завтрак, — а только вон мои «моськи» идут! (маленьких воспитанниц он почему-то всегда называл «моськами») — и, спеша и переваливаясь, он опередил нас и, встав
в первой паре между Валей Лер и Крошкой, прошел так через всю столовую к нашему великому восторгу.
Встреча с графом застала ее, как мы знаем,
в то время, когда она, только что покинув
институтскую скамью, делала первые самые счастливые шаги самостоятельной жизни предаваясь отдыху и удовольствиям, без всяких планов о будущей жизни, и без малейшего понятия об этой жизни.
— Я ездила
в Смольный, к
институтской подруге, классной даме…
Она прекрасно понимала его деликатность и каждый день, как только он утром встречался с ней с глазу на глаз и целовал
в лоб, она стыдила себя мысленно, спрашивала: как могла она дойти с таксатором до таких"целовушек"? — ее
институтское выражение.
Прошли годы
институтского учения. Княгиня была не особенно радостна с тех пор, как стала говорить о поездке
в Петербург за дочерью. Она терялась. Она не знала, перевозить ли ей дочь
в деревню и здесь ее переламывать по-своему или уже лучше ей самой переехать
в свой петербургский дом и выдать там княжну замуж за человека, воспитания к ней более подходящего.
Во все время
институтского курса княгиня сама лично только раз ездила
в Петербург со специальною целию навестить дочь.
Бабушке минуло тридцать пять лет;
в это время князья Яков и Дмитрий (впоследствии мой отец) подросли, так что настала пора думать об их образовании; а старшей сестре их, княжне Анастасии Львовне, исполнилось совершеннолетие, и она оканчивала свой
институтский курс.
Воевода
в институте обошелся не менее великодушно чем Наполеон с воспитанницами младшего возраста Воспитательного дома
в Москве, посетил пленного директора и удостоил кушать чай у одного из поляков-наставников, пока на
институтском дворе угощалась шайка.
Студенты распорядились забрать одиннадцать
институтских телег с лошадьми, и укладывали на них разный скарб, а воевода
в это время со свитой посетил обратно город, где оставленные партии должны были собрать народ на площади и выставить вино.
Утром было повещено, что воевода со своей шайкой навестил институт; на
институтском дворе было из
институтских запасов приготовлено угощение.
В 11 часу двинулась победоносная армия. Первую половину вел литвинский помещик Миткевич, вторую — Висковский.
В середине на конях ехал воевода с 60 человек своего штаба, свиты и телохранителей; с собою повезли и тело убитого Доморацкого и драгоценный залог победы — замкнутый сундук казначейства.
Марина Волховская, серьезная, гордая и строгая девочка, не желая унижаться и
в тоже время не считая возможным изменить
институтским принципам, «обожала» Петра Великого.